Как вы относитесь к творчеству Достоевского?

2

Ответов: 6

Моё знакомство с творчеством Фёдора Михалыча Достоевского началось самым удивительным и даже смешным образом. Я с раннего детства была записана в библиотеку, которая располагалась неподалёку от окон нашей квартиры. И еженедельно через дорогу бегала туда за новой душистой охапкой книг. Если, по каким-то весомым причинам, предыдущие книги ещё не были мною прочитаны, я всё равно туда бежала, меняла и продлевала сроки недочитанных.

Как-то раз, выбирая для себя очередную порцию детских рассказиков и повестей, я заприметила на полке толстенную книжку с тёмно-коричневым переплётом, на которой красовались серые буквы названия: «Идиот». Уж не знаю, каким буйным ветром эту книгу занесло в раздел литературы для «среднего школьного», но я притормозила около неё и потянулась вездесущными ручонками взять с этажерки. Библиотекарь, опытная женщина в годах, улыбнулась и произнесла, кашлянув от неожиданности: «Девочка, эта книга тебе не подойдёт. Она неинтересная. Для взрослых. Очень скучная». Раз так, значит так. И других книжек целое озеро разноцветное. Но название я всё-таки запомнила, на будущее…

Моему «внеклассному» чтению не было конца-краю. В компьютеру меня в те времена подпускали редко и с большим неудовольствием, а книги запретить не могли, да и не хотели воспрещать их, конечно. И со временем у меня выработался один нередкий читательский феномен. После прочтения первых нескольких страниц любой книги, перед моими глазами начинала проплывать многоцветная гамма. По мере моего вхождения в произведение, этот спектр преобразовывался и приобретал основной свой оттенок. Он мог быть любым: от ослепительно-снежного до антрацито-чёрного. И эта палитра никуда не проваливалась и преследовала меня последней строчки и точки.

Взяв в руки своего давнего полузнакомого — «Идиота», я сначала побаивалась его толщины. И решила сама себе дать честное слово, что за лето осилю его, не перескакивая со страницы на страницу, а терпеливо и внимательно прочитывая абсолютно всё, что там написано. И только после этого отправлю себя на заслуженный отдых, перейдя к лирике и небольшим рассказам.

Первые страницы всегда интересны. Будь то Дюма, или «Дюймовочка», или Достоевский. Это же первоначальное знакомство, как и с человеком. Оно романтично. А потом книга стала меня утомлять. Я рассчитывала на то, что она «разойдётся» к середине, но этого не произошло. И к концу не получилось. Но самое удивительное — мне всё равно понравилось. Отдельными фразами, мыслями, вот этим ожиданием каких-то увлекательных событий. И когда моё безуспешное барахтанье в фабуле романа закончилось, я вовсе не возненавидела Достоевского, как это случается очень со многими. И стала срочно искать полный список всех написанных им книг. Потому что меня не покидало ощущение тускло-серого цвета с яркими язычками алого пламени.

Наступила пора, когда в школе нас «заставили» читать «Преступление и наказание». Ну, вы знаете, как это происходит. У школьников в разгар учебного года напрочь садятся батарейки, они ничегошеньки не успевают и не хотят успевать. И роман о Раскольникове я прочитала, можно сказать, диагонально, по плану. И сказала себе: «Когда наступит лето, я непременно перечитаю эту книгу «по-нормальному». В ней что-то есть.

Настало лето. «Преступление» лежало на моём столе, терпеливо дожидаясь своей минуты. И вот я, находясь в гостях у бабушки, после речек-купаний-загораний-огородов, усаживалась и читала. По-честному, без самообманов и перепрыгиваний. И когда снова передо мной стала возникать серость, сдобренная густо-красным, я уже не оторвалась от чтения.

В настоящий момент я прочитала не всего Достоевского. Но приближаюсь к этому. Не вижу в нём никаких цветов, кроме пламенеющей серости, но его стиль мне очень близок. Меня охватывает странное чувство, доводящее до покраснения щёк и стучания в напрягшихся висках. Нужно только читать очень неторопливо. В точно таком же стиле, в каком и идёт повествование. И писатель заберёт нас к себе целиком, отключив все внешние раздражители.

3 Нравится

тяжело для восприятия. характерный узнаваемый слог. преимущественно депрессивное изложение. Хотя есть и шуточные повести, но наполненные гремучей сатирой. безусловно великий Мастер, не «попсовый» и пронизывающий.

Чем-то схож по стилю и социальной тематике на Франца Кафку, разница их лишь в том, что один был социально заточен под Европу, Федор Михайлович же писал про Россию.

2 Нравится

люблю Братьев карамазовых, Подростка, Идиота, меньше Преступление… и совсем мало интересны Бедные люди, неточка Незванова.

1 Нравится

Конечно, этот писатель не может оставить тебя равнодушным, но и перевернет тебя всего, уж очень у него все на пределе, любовь иступление какое-то, болезненность, беспокойство, изломанность в чувствах, в поступках, один Алеша Карамазов чуть спокойнее, душевнее, человечнее, а остальные герои как из совершенно другого мира.

Но все равно хочу перечитать еще «Бесов» и «Подростка».

1 Нравится

Федор Достоевский — уникальное явление в российской литературе. Очень мало таких писателей, в работах которых с такой детальностью прорисованы все персонажи, а не только главные. У Достоевского почти нет таких персонажей, про которых можно сказать: этот-плохой, а этот — хороший; почти все они сочетают в себе как добрые качества, так и злые. Ярким примером этого является Дмитрий Карамазов. Даже второстепенные персонажи так ярко прорисованы, у каждого есть свой голос (чиновник Мармеладов, отставной штабс-офицер Снигирев, Ипполит). Наверно, Достоевский хотел показать, что жизнь намного сложнее, чем литературный роман, и ему это удалось.

2 Нравится

Достоевский — гениальный писатель. Но, к сожалению, и он тоже пример того, как писатель все глубже проваливается в себя. Это, наверное, участь всех русских гениев. Об этом точнее всего сказал сам Достоевский в мысли о том, что каждый русский гений надел бы на себя золотой парчовый фрак. Писатель не выдерживает собственного величия в том плане, что он все меньше думает о художественной составляющей своего текста и все больше — о мессианской.

Напряженность мысли прогрессирует, а художественная ценность от «Преступления и наказания, «Идиота» и дальше заметно падает.

Последний роман, который выдерживает литературный критерий, — «Бесы». «Подросток» — великая книга, но, как писал Салтыков-Щедрин, совершенно сумасшедшая. А уж «Братья Карамазовы» — какой-то абсолютно неправильный монстр. Можно представить, с каким ужасом его читал бы, например, Белинский. Ничего человеческого, ничего рационального. Какая-то раскаленная магма бушующего мозга. Здесь, конечно, стоит вспомнить, что роман писался тяжело больным человеком, который буквально каждую неделю переживал приступы падучей, после чего абсолютно ничего не помнил, с трудом писал даже буквы. С другой стороны, именно в недугах Достоевскому иногда открывалась какая-то невероятная истина.

Поэтому Достоевского я люблю, но читать предпочитаю Толстого. Не исключаю, что примерно такой же позиции придерживаются еще очень многие любители русской литературы.

1 Нравится